Николс все еще глазел на Кэти, но Джефф, вспомнив, как он, после долгого одиночества, стонал от счастья, увидев другое человеческое лицо, отнесся к этому с пониманием; от одиночества все становятся полупомешанными.

— Много еще людей в городе? Я надеялся… — начал расспросы Николс, обращаясь к Кэти.

— Нет, — ответил Джефф за нее. — Я прошел весь Средний Запад в поисках и в конце концов очутился здесь. Катарина пересекла всю Новую Англию. Там она повстречала только одного старика, который умер еще до того, как она встретила меня.

— Катарина, э? Я еще не видел ни одной живой души. Боюсь, мы — единственные, кто выжил. Его взгляд, обращенный на Катарину, был теперь более открытым и он чаще стал переводить взгляд на Джеффа.

— Я как раз ловил свой обед из кроликов. Вы бы могли присоединиться ко мне, у меня хватит на всех.

Кэти обескураженно смотрела на человека: бородатый, сгорбленный, не слишком грязный, но конечно не чистый. Его глаза, следовавшие за ней, вызывали у нее странное ощущение. Она поймала Джеффа за руку и прошептала что-то.

Он усмехнулся и сказал ободряюще:

— Успокойся, девочка. Он, по всему, не слишком располагающий тип, но он один из божьих созданий. В нашем положении не следовало бы, — он улыбнулся ей — быть буками.

Она кивнула головой, но руку Джеффа не отпустила. Николс, повернувшись, заметил это и его глаза сузились, в их глубине зажегся странный огонек.

На небольшой поляне вблизи от дороги он раскинул палатку, и над их лагерем теперь поднимался дымок от тлеющих углей костра, на котором они и будут готовить пищу. Он присел на корточки, ловко свежуя кролика.

— А здесь неплохо. Я прежде почти нигде не бывал — работал в захолустном городке в Кентукки. Там даже кинотеатра поблизости не было. А потом — это долгое одиночество…