"А мы и не спорим", ответил он с тонкой улыбкой.

"Но в нас есть искра. Вы ошибетесь, отняв эту искру."

Его рука медленно скользнула в карман плаща, где пальцы уверили его, что прибор еще действует. Нет причин для тревоги. Он имеет дело всего лишь с одним из многих ущербных случаев этой непредсказуемой цивилизации.

"Мы вам не нужны. Есть множество необитаемых планет, где вы могли бы собирать свои пробы."

Выдали волосы?, подумал он. Кожа? Нет, облик совершенен. Как же она могла?..

"Второе зрение", сказала она. "У немногих из нас оно еще осталось. Что-то еще не совсем потеряно. Из того, что когда-то было необходимым для выживания."

Он начал расстегивать свой черный кожаный плащ: "Вы весьма странная женщина. Вам надо повидаться с врачом."

"Есть ведь другие варианты. Так много вариантов. Зачем захватывать эту планету, когда..."

"Моя дорогая леди. Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы толкуете."

"Это штука, что у вас в кармане..." Он сжал ее. "Она вас не спасет."

Он услышал хруст и все застыло. Снег перестал падать за черным окном. Длинные ногти у леди за стойкой перестали кликать по ее клавиатуре. Человек у стойки перестал пахнуть ячменем и овсом.

Но маленькая пухлая женщина продолжала дышать. И говорить.

"Моя карточка", сказала она. "Вы до нее дотронулись. Часть меня на вас. Мы оба не застынем."

Его колени явственно хрустнули, когда он встал и пошел из зоны ожидания. Объявленный рейс был бы приемлемой тактикой, но ему было стыдно играть так прямолинейно. Он побывал на тридцати заданиях, но еще никто не был так близок к тому, чтобы увидеть его. Он отметил волну усталости в нескольких ключевых суставах и произвел необходимые исправления.

Размеренные шаги несли его по залу ожидания, подошвы чавкали по грязному кафелю. Он прибавил шагу, приближаясь к маленькой женщине-филиппинке в поддельной белой рясе монахини, что держала белую кружку с красным крестом, ее золотистые пухлые щеки застыли в улыбке, которую она берегла для жертвователей.