Ни Чап, ни Рольф не заговаривали друг с другом до тех пор, пока Замок не остался километрах в десяти-одиннадцати позади. С этого расстояния он, возвышающийся у нижнего конца горного прохода, все еще был хорошо виден. Но восточнее точки, в которой они находились в данную минуту, рельеф местности был таков, что путник, направляющийся на восток, мог для этого воспользоваться склоном и зарослями и никогда не увидеть Замка или, в свою очередь, не быть замеченным из него.

Здесь Рольф остановил лошадь и, по-прежнему настороженно сжимая уздечку, повернулся к Чапу.

— Скажи мне, что ты знаешь?

— А затем?

Дотронувшись до меха с водой, навьюченного на животное, Рольф сказал:

— Это я оставлю тебе, и нож тоже. Лошадь, конечно, я заберу. Ты не сможешь никуда добраться или долго прожить, но ты ведь об этом просил?

Чапу стало любопытно.

— Как ты собираешься определить, правда то, что я расскажу тебе, или нет?

— У тебя нет причин мстить лично мне. — Рольф примолк. — И я не думаю, что ты будешь лгать просто ради лжи; причинять зло просто ради зла. Кроме того, из заслуживающих доверия источников я уже знаю о том, что случилось с моей сестрой, несколько больше, чем рассказал тебе. Что бы ты ни рассказал мне, это должно соответствовать тому, что я уже знаю.

Чап несколько раз кивнул. Он и так намеревался рассказать Рольфу правду; он почти сожалел о том, что Рольф не проживет достаточно долго, чтобы извлечь из этого какую-нибудь пользу.

— Имя человека, который тебя интересует, — Тарленот, — сказал Чап. — Он служил командиром эскорта и связным между Черными горами и отдаленными сатрапиями. Может, он и до сих пор им служит; жив ли он сейчас, я не имею ни малейшего представления.

— Как он выглядит?

— У него такое лицо, как ты сейчас описал. Я слышал, женщины находят его привлекательным, и, думаю, он разделяет это их убеждение. Он молод, силен, среднего роста. Великолепный боец, как я слышал.