— И вы приняли ее? — Чапу хотелось выудить все, что можно, из юного простака. Прежде, чем он достаточно приблизится к нему…

— Конечно. Я говорил, это было до того, как Восток добрался до нас; еды у нас было в избытке. Мы назвали ее Лизой, в честь моей настоящей сестры, которая умерла в младенчестве. — Рольф нахмурился, в нем пробудилась осторожность. — Почему ты расспрашиваешь меня? Скажи мне, что с ней случилось.

Чап покачал головой.

— Говорю же тебе, я не знаю, что с ней произошло в конце концов. Кроме вот чего: когда мы расставались утром, Тарленот больше не заговаривал о том, чтобы отправиться на север и там продать свою пленницу, но собирался отправиться на восток к Черным горам. — Устав говорить, Чап потянулся к меху с водой и сделал глоток.

Испытующе поглядев на Чапа, Рольф кивнул:

— Думаю, если бы ты решил солгать, ты придумал бы что-нибудь более подходящее, чему легче было бы поверить. — И все же Рольф еще колебался. — Ладно, если ты все наврал, скажи мне. Вода и нож по-прежнему останутся с тобой. И свобода тоже, чего бы это ни стоило тебе здесь.

— Я не лгу. Я выполнил свою часть уговора, рассказал тебе все, что знаю. — Чап схватился руками за левую ногу и вытащил ее из стремени, затем то же проделал с правой. Он заставил их безжизненно свеситься вниз. — Ну-ка, помоги мне спуститься. Еще минута или две, и это животное свалится под моим весом.

— Повисни на руках, — сказал Рольф. — Я подержу ей голову.

Чап, как ни пытался, не мог слезть без помощи ног. На какую бы сторону он ни наклонялся, одна из его болтающихся ног цеплялась за седло, в то время как вторая неуклюже попадала в такое положение, что вполне могла сломаться под тяжестью тела Чапа, если бы он свалился. Даже человек, желающий, чтобы его оставили одного в пустыне, не хочет начинать с перелома бедра. Животное занервничало, пока Рольф держал ему голову.