Поляна в лесу, которую он никогда не думал увидеть снова. Домик из досок и бревен, простенький и маленький, сад, знакомая тропинка, домашняя птица в курятнике рядом с домом. Видение было совершенно безмолвным, но в нем чувствовались жизнь и движение, пятна света и тени раскачивались с дуновениями ветерка. Затем в затененном дверном проеме появилась темная фигура и жестом, который Рольф видел десять тысяч раз, вытерла руку о знакомый потрепанный передник матери.

Затем Рольф закричал, словно в ночном кошмаре, зная и предвидя худшее еще до того, как оно должно было произойти. И еще кто-то, тоже бестелесный или, по крайней мере, невидимый, схватил его за руки, шепча ему на ухо мягким голосом Лофорда:

— Все это записано! Изменить ничего нельзя! Они не могут увидеть или услышать тебя. Ты можешь только смотреть.

Его мать заслонила глаза, глядя за порог; затем она тревожно напряглась, поспешно вошла внутрь и захлопнула бесполезную дверь. Рольф не представлял себе, как можно продолжать наблюдать. Но у него не было выбора. Он должен узнать о судьбе Лизы, а еще — кем были они, те, кто приближался. Солдаты Востока, конечно. Но Рольф хотел увидеть их лица и узнать имена.

На заднем плане видения теперь появился первый всадник, одетый в черное и бронзовое. Он был повернут к Рольфу спиной. Следом двигались остальные, образующие начало цепочки. Всего их было шестеро. Открытые рты — они что-то выкрикивали или смеялись — оружие наготове. Дверь домика снова была открыта, и там опять стояла мать Рольфа.

Наступила минута, когда Рольф больше не мог смотреть. Он закрыл глаза и провалился в пустоту, но не мог никуда бежать от мысли о том, что происходило. Наконец он что-то почувствовал — должно быть, прикосновение руки Лофорда, огромной и невидимой; она шлепнула его по щеке и легонько тряхнула его голову, стараясь заставить смотреть.