Голдинг отозвался не сразу. И когда заговорил, подозрительность не погасла в его глазах:

- Браво, Гепард. Кажется, я тебя недооценил. Ты примешь участие в охоте. Но учти, если ты что-то задумал... - Глаза старика сузились.

- Значит, меня вы ухлопаете завтра? - вдруг спросил Буйвол, хитровато прищурившись.- А если нет?

Вопрос прозвучал неожиданно, и в первый момент Голдинг даже не нашелся, что ответить. Когда же он переварил сказанное уголовником, то расхохотался.

- Если я не выслежу тебя завтра, дурья твоя башка,- выговорил он сквозь смех, - то отпущу на все четыре стороны.

Буйвол кивнул, усмехнувшись каким-то своим мыслям.

...Всю ночь я не смог сомкнуть глаз.

Линда тихо плакала в своем углу. Буйвол приканчивал содержимое бара. Его увели еще затемно.

Сразу после завтрака охранники втолкнули меня в машину. Открытый вездеход с Голдингом и его телохранителями следовал впереди. Вскоре машины приблизились к саванне и остановились.

Голдинг вышел, разминая затекшие кисти рук, и, увидев старика вблизи, я поразился тому, как он одет.

Мундир черного цвета, фуражка с высокой тульей и эмблемой в виде черепа, Железный крест у нагрудного кармана. На переброшенном через плечо ремешке поблескивал автомат времен второй мировой войны, впрочем, казавшийся совершенно новым.

- Хайль! - лениво протянул он, перехватив мой взгляд. - Вас удивляет эта амуниция, господин смертник? Ничего не поделаешь, я к ней привык более сорока лет назад, когда служил в одном из концентрационных лагерей в центре Европы. В то блаженное время,- нотки мечтательности появились в его голосе,- жизнь имела свой цвет, вкус, запах, не то, что теперь. Сколько людей мы тогда убили!.. Десятки корчились в газенвагенах, сотни падали под пулями, тысячи пылали в печи. В той легкости, с которой мы превращали тысячи мужчин, женщин, детей в груды трупов и пепла, было известное кощунство...