– Ну, – подтолкнул его Охотник, – так как вы решите? Раз уж я предложил вам выбор, – сухо добавил он.

Дэмьен устоял перед искушением смерить его презрительным взглядом.

– А вам не кажется, что на этот счет следовало бы посоветоваться и с Хессет? Нас ведь все-таки трое.

И тут же он вспомнил, что на самом деле их теперь не трое, а четверо. Сколько еще времени останется девочка в их компании? Он подумывал о том, а не отдать ли ее на попечение кому-нибудь из здешних жителей, но как отнесется к этому она сама? И как быть с намеками на обладание определенными сведениями, хотя она так ничего и не рассказала?

– Надо посоветоваться с Хессет, – закончил он. Имея в виду не только судьбу лошадей.

«Почему ты решил стать священником?» – спросила у него девочка.

На этот вопрос было так трудно найти ответ. Так трудно подыскать надлежащие слова. Так трудно объяснить этому ребенку, что означает для него Истинная Церковь – и что означает Бог, – и это было тем труднее, что она конечно же ни на мгновение не забывала о жестокостях, творимых здесь Святошами. Всю свою короткую жизнь Йенсени провела взаперти – из страха перед Господом и его слугами.

И все же она задала ему этот вопрос. Глядя на него широко раскрытыми сияющими глазами, лишь в самой глубине которых плясали искорки темного страха. Задала вопрос и ждала ответа.

«Почему ты решил стать священником?»

Как донести до ее сознания тот единственный миг откровения, который заставил его отвернуться от мирской жизни и, ликуя, ступить на самую трудную из мыслимых троп? Сейчас ему уже казалось, будто он всю свою жизнь был священником, будто ему от рождения хотелось стать священником. Но ведь когда-то же ему пришлось принять решение, не так ли? Не с самого же детства готовил он себя к духовному званию.