Да... Здесь будет вступление - акустика, перебором по басовым струнам в быстром темпе. Это будет ветер, ветер, который приходит не сразу - и интенсивность перебора будет нарастать, и стихать, как стихает ветер. Потом вступит вторая гитара - тоже перебор, но по высоким - это первые капли дождя, они звенят в пыли, сбивая ее в комочки...
И, наконец - первый удар грома, раскаты быстрых септаккордов в бешеном темпе, начинающиеся с мощного удара... На их фоне - ливень, другая гитара, несколько более высокая... Все. Вступление есть, пора переходить и к самой вещи.
Во рту пересохло. Я отложил гитару, прошел на кухню, ухватил с плиты чайник, и побрел обратно, сжимая в зубах алюминиевый носик и глотая воду с каким-то горьковатым привкусом. Захлопнул дверь, привычно выдернув ногу из ее хищной пасти.
Внезапно вместо дивана передо мной возникла бело-голубая стена, в которой я увидел свое отражение - бледный, с запрокинутым чайником и растрепанными волосами - и все это почему-то в красных тонах. Я по инерции сделал еще шаг вперед, и тут стена раскололась - вместе со мной.
Нырни в копье, в поток огня,
И плыви в сверкающем море,
И вынырни там, где нет ничего
Лишь ты один в бесконечном просторе.
Передо мной, по серебристому перевернутому морю, плыл на боку обычный алюминиевый чайник. Он был совершенно неуместен здесь, в мире бесконечной серебряной пустоты - мире ртутного моря и сверкающего неба без светил. Он был неуместен, и это бесило меня - но я ничего не мог поделать с этим, мне нечем было даже дотянуться до обыденного предмета, нарушавшего спокойствие.
Море из жидкого серебра пропало. Я увидел перед собой ковер, на котором лежал все тот же проклятый чайник. Во рту был вкус крови, а в воздухе пахло гарью и озоном. Что за черт?
И тут я вспомнил стену, выросшую передо мной, когда я подходил к дивану, додумывая на ходу тему. Какую тему?.. Все вылетело из головы... Так... Была гроза, и ее уже нет. Была ночь, но свет сейчас дневной, а не электрический. Была бело-голубая стена, которая раскололась, открыв мне сверкающее море.