- А-а, это ты. - Как старому знакомому кивнула та и протянула узкую ладошку.

- Лена.

- Алексей.

- А я знаю. - Она показала язык, - Тут же деловито осведомившись. - Купаться

будешь?

- Нет уж. - Буркнул я, поспешно переведя беседу на другую тему. - А ты

загорела.

Её хрупкое тело за эти дни, в самом деле, успело покрыться ровным золотистым

колером. И, в сочетании с казавшимися ослепительно белыми, почти платиновыми волосами, это создавало убийственный эффект.

Давно известно, что лучший способ поддержать беседу с леди - говорить о ней.

Но, наверное, Лена была какой-то неправильной дочерью Евы. Вернее, девочкой подростком, из которой из неуклюжего утёнка, как мне кажется, никогда не бывшим "гадким", формировалась умопомрачительная девушка. Да-да. В девятнадцать лет, я считал себя взрослым мужчиной, вполне разбирающимся в прелестях противоположного пола. Увы, пока только теоретически... Но, не желая обсуждать животрепещущую для всей остальной прекрасной половины человечества тему, чертовка упорно заостряла внимание на моей персоне.

- Ага, я так и думала! Дрожишь от страха!

- Боюсь. - Покорно согласился я, вызвав, однако непредсказуемую реакцию. И

вместо разочарования на лице малышки отразилось что-то, что принял за уважение. - А ты ничего. - Она кивнула, словно соглашаясь с какими-то, ей одной

ведомыми мыслями. - Все знакомые ребята тут же принялись бы колотить себя пяткой в грудь и оправдываться. Сваливая вину на случайность, проклятое невезение и шут

знает что ещё.

Надо ли говорить, что я не отходил от неё до самого сентября. И, расставаясь

в Ялте, откуда разлетались каждый в свой город, десять раз подряд заручился согласием встретиться в будущем году.

Родители, удивившиеся произошедшей со мной разительной перемене, не стали возражать, когда следующим летом категорически отказался лететь с ними на Кипр.