Я был на поле для гольфа. Вдали в лунках трепыхались два или три флажка.

«Я спрашивал?» — сказал я… Ответ был мне известен — эти пагоды возвели бонзы, уверяя, что они защищают от тигров. И я стоял перед таким маленьким храмом, совершенно чуждым полю для гольфа. Правда, во сне особого удивления никогда не испытываешь.

Небо было низким и серым, а позади холма, на горизонте, угадывалась огромная пустая равнина или темное волнующееся море, над которым опускалась ночь.

Поле было пустым. Ничто не двигалось на нем. Все казалось застывшим, и не будь ощущения трехмерного пространства, я бы решил, что разглядываю огромную гравюру.

Однако, я знал, что кто-то придет, и этот кто-то будет мадемуазель Андретт Фроже, прекрасная гольфистка-француженка, чья потрясающая победа в женском чемпионате Девона огорчила всех английских поклонников гольфа.

И тут я впервые услышал во сне звук. Это был четкий рык без всякого эха: онг-о-онг. Я узнал его. Ибо множество раз слышал вечерами в Лингорском лесу рык просыпающегося тигра, его первый призыв к охоте.

Я не обратил на него никакого внимания. Все мое внимание было отдано мадемуазель Андретт Фроже — она должна была вот-вот появиться.

Я никогда с ней не встречался, но ее фотография появилась во всех спортивных журналах того времени — высокая, тонкая, гибкая и грациозная женщина.

Я был в пижаме, но это не смущало меня, ибо черный шелк с серебряными и перламутровыми полосами не выглядел ни смешным, ни неприличным. Когда-то один китайский чиновник подарил мне такую же, но ее у меня спер слуга-аннамит.

Наконец, позади меня послышались шаги, и шум их вписался в мой сон.

Не обернувшись, я спросил:

— Это вы, Андретт?

Женский голос ответил:

— Я, Энди!

Стоило обернуться, чтобы увидеть ее, но я не сделал этого и ее не увидел. Я сказал:

— Мадемуазель Фроже, хотите выйти за меня замуж? Я выиграл Кубок лорда Хаскетта.