Волк наддал ходу, дугой оббегая поселение байбаков. Где-то в её середины он унюхал чужеродный запах со стороны и инстинктивно повернул на бегу голову, пытаясь выяснить их причину. Нет, он не собирался менять цель охоты, на такое способны, разве что, совсем неопытные щенки. Однако всё необычное может таить опасность.

«Вонючие подлые убийцы. Трусливые и слабые, но опасные своим умением метать смерть издалека. Не для таких, как я, опасные, — оскалился волк и, краем глаза уловив мышиную норку в месте, куда летела его нога, дёрнулся вбок всем телом, одновременно поджимая ноги под себя. — Проклятые вонючки!»

Делать такие выбрыки на бегу — весьма необдуманный поступок, чреватый серьёзной опасностью. Однако попавшая в нору лапа, грозила верным переломом. Прокатившись по траве, кувыркаясь самым причудливым образом (ох, как больно!), волк застыл, приходя в себя. Боль ушла из тела довольно быстро, а поначалу-то показалось, что переломано-покалечено чуть ли не всё. И, отдышавшись, волк и ухом не повёл в сторону убежавшего жеребчика. Хотя, и сейчас, вполне был способен его нагнать. Нет, теперь его интересовали, только виновники чуть было не случившегося с ним несчастья.

«Посмотрим, почему вы посмели оказаться на моём пути. И будете ли вы доброй заменой сбежавшему жеребчику».

Отряхнувшись от пыли, волк неспешной рысцой двинулся к новой цели. Куда более опасной, но и несравненно более интересной.

Аркадий оцепенел до такой степени, что воспринимал происходящее как кино. Или, точнее, как авангардистский театральный спектакль, с участием зрителей в действе. Нет, как дурной сон, который, почему-то не кончается. Хотя давно бы пора. Боль от арканов, лёгкой, назвать мог только законченный мазохист. Да и ссадин при волочении по земле успел наполучать в достаточном количестве. Однако и она не побуждала его к действию.

«Этого просто не могло быть!» — Но было. Именно с ним и сейчас. Мозги не могли быстро переключиться на новую, сверхнеобычную, реальность. И ступор продолжался.