Наверное, это сделала Сара — моя маленькая дочь. Ей так понравился кукольный дом, который когда-то давно подарил мне папа. Сейчас голубая краска хлопьями слетает с его стен. Из старой корзины в углу озорница вытащила моих старых солдатиков, машинки, кубики — все они тонут в белом молочном море.

Интересно, зачем она это сделала? И где столько молока раздобыла?

— Сара! — позвал я. — Мэг! — Вне себя от гнева поднимаюсь на тихую кухню. — Сара!

Она вычистит подвал и в наказание не получит сладкого целую неделю.

Из кухни я прошел в гостиную: обитый выцветшим велюром диван, мои картины, которые мама повесила на стену. В коллеже я писал яркими сочными красками, а последние работы почти монохромные, коричневые, похожие на старые фотографии. Скорее наверх, в спальню. Мокрые ноги путаются в длинном ворсе ковра.

Второй этаж, спальня Сары справа. В комнате темно, и я включаю свет. Дочки в постели нет, да она, похоже, и не ложилась. В раскрытое окно летят дождевые капли... Насмерть перепугавшись, бросаюсь в нашу комнату. Та же гулкая пустота. Где же они? Неужели в маминой спальне?

Нет. В приоткрытую дверь видно, что на узкой кровати лежит только мама.

— Мама, а где Мэг и... — Договорить я не в силах. Почему мама легла в грязных туфлях? Кровь на платье, лице, волосах... Рот, да это и не рот уже, а сплошное багровое месиво... — Боже мой, мама! — срывается с моих губ. Я начинаю трясти ее, пытаясь разбудить. А она не спит: невидящие глаза устремлены к потолку, каждый вздох похож на полустон-полувсхлип.

— Мама, что случилось? Кто это сделал? Где Мэг и Сара?

Она меня не слышит. Невидящие глаза устремлены к потолку.

— Ради бога, мама, посмотри на меня! Скажи хоть слово... Что случилось?

Бесполезно. В глазах пустота, и между вздохами она лежит неподвижно, как статуя.

* * *

Нет, то, что я думаю, — неправда! Не может быть! Нужно найти Мэг и Сару! Они, наверное, в том же состоянии, как и мама. Или даже хуже... Я должен их найти. Только где? И как оставить маму? Когда очнется, ей будет больно, одиноко и страшно.