Закончив водную процедуру я сграбастал с кровати полотенце. По крайней мере оно мне именно им показалось. Из одежды были широкие штаны на тесёмках (Ура! Да здравствуют штаны!), и хламида с золотистой вышивкой. С грехом пополам я облачился. Со штанами было легко, но хламида по началу была загадкой. Облачившись, я более менее успокоился. Загребущие гомские лапы меня более не страшили. Окинув комнату взглядом я остановился на бадье. Зеркала не было и я заглянул внутрь. Я с трудом удержался от очередного крика или потока ругани. Я был негром, обрезанным кучерявым негром с жидкой бородкой и усами. Похоже, принц был ещё пацаном. Я устало вздохнул. Всё веселее и веселее. Ну да ладно, будем жить в чём есть. Тем более что я совсем запамятовал о кошачьих отходах во рту.

Я решительно открыл дверь. Амбалы похоже решили стать оплотом стабильности в моём мире, и неизменно сторожили дверь. Все три монашка нервно жались в паре шагов от двери.

— Ты, — я указал пальцем на лапающего извращенца, — с глаз моих долой. Увижу — пришибу. — Мелкий гомик чесанул по коридору

— Теперь ты, — я указал на смелого, что заговорил со мной ранее, — разузнай где лекарь Жэн, и где мой отец.

— А ты, — обратился я к третьему монашку, — принеси мне вина, чистой воды и два яблока. — Надеюсь что в Эфиопии яблоки растут, или что мой мозг найдёт правильный перевод.

— Солдаты, благодарю за службу, так держать! — Игнорировать амбалов мне показалось неприличным.

— Служим Царю, перевёлся мне их ответный рявк. Да, с армией надо дружить в любой ситуации. Я вернулся в комнату и снова уставился в окно.