Таким образом, принимая во внимание природу той силы, которой так боялся Деловей, ее бесчеловечный характер, вездесущность и вечность, его страх был вполне объясним, конечно, при условии, что вы поддерживали и понимали его.

Очень долго он не хотел четко и определенно назвать мне эту силу, которую постоянно именовал загадочным "они". Может, он боялся моего скепсиса или даже того, что я вычеркну его из своей жизни как безнадежного чудака? А, может, и это более вероятно, был убежден, что, рассказав об этой силе, подвергнет меня той большой опасности, которая угрожала ему самому. Наконец он решил рискнуть и открыть свою тайну, поскольку стремление поделиться своими подозрениями и взглядами с человеком, способным понять его, становилось все более непреодолимым.

Несколько раз он неудачно начинал, а затем отступал. - Когда вы рассматриваете источник химического горючего, который создает новые цивилизации, войны, надежды и ужасы, чтобы достичь других планет...- И умолкал.

Через некоторое время он снова начинал: - Если существует одна-единственная субстанция, которая заключает в себе все от жизни, а также потенциальную возможность для жизни, все прошедшее существование и всю будущую жизнь...- Он снова замолкал и сменял тему разговора.

Одно из таких безуспешных откровений началось так:

- Я твердо верю, что нет никакого обоснованного различия между органикой и неорганикой. Я считаю, это так же ошибочно, как и то, что касается искусственного и натурального. Я убежден на сто процентов, что сознание способно нисходить к уровню электронов и даже ниже - к слою еще не открытых более мелких частиц.

Однажды, когда я неожиданно спросил его: "Деловей, в самом деле, чего ты боишься?",- он ответил: