Этот вход был запертым три года. Арендатор, частная фирма, занимавшаяся поставками продуктов питания, использовала объект как склад, а заодно и как огромный дешёвый холодильник для нескоропортящегося импорта.

Но для своих целей фирмачи задействовали первый, главный вход, что располагался в противоположном конце убежища. Он выходил прямо на их же мини-супермаркет — павильон, сооружённый на скорую руку из панелей и крытый сайдингом, какие в начале века как грибы после дождя выросли по всей стране. Демьянов видел в них верный признак приближения хреновых времён. Ведь это не капитальные сооружения как ЦУМ, а времянки, больше чем на пятнадцать лет не рассчитанные. Разберутся они как конструктор и переедут на новое место, если надобность в них отпадёт. Например, по причине обнищания или вымирания населения.

К главному входу по пандусу могли подходить грузовики, и двустворчатые броневые ворота были постоянно открыты. Демьянов подумал, что их электромотор находится в нерабочем состоянии, а может, разобран по винтикам или целиком перекочевал в чей-нибудь гараж.

Именно ему и предстояло это проверить.

Единственное в этой части города бомбоубежище высшего класса защиты не было наследием «холодной войны». Нет, это был новодел. Его построили всего семь лет назад, в эпоху крушения последних иллюзий о мирном сосуществовании с «цивилизованным миром». Тогда, в начале десятых годов, когда короткая разрядка на Западе сменилась новым раундом антироссийской истерии, в России развернулась амбициозная программа по укреплению системы гражданской обороны. Несмотря на кризис в экономике, с лёгкой руки власти миллиарды выделялись на строительство новых защитных сооружений и приведение в порядок старых. Часть из них даже была истрачена по назначению. Программа неожиданно широко освещалось в СМИ, отчего Демьянов посчитал её пиаровским ходом, способом внушить людям чувство защищённости, если не от безработицы, то хотя бы от внешнего врага.