– И Мэл платит за квартиру?

– Я трусиха.

– Да. Я знаю это.

– Я ни разу не доставила ему удовольствия, Паркер. Я никогда не отвечала на его ласки.

– Поэтому он и уехал?

– Наверное.

– Да, ты можешь включать и выключать себя, – согласился он и невесело улыбнулся. – Машина для секса. Для тебя он не имеет никакого значения.

– Имеет, но только с тобой, Паркер.

Он злобно выплюнул ругательство, и она вздрогнула, покачала головой.

– Это правда, Паркер. Поэтому мне и необходимы таблетки. Поэтому я и не уезжаю и не ищу себе другого мужчину. Мэл платит за меня и не просит того, чего я не могу ему дать.

Кофе сменила водка. Паркер рассмеялся, ударил по столу кулаком и сказал:

– Все-таки хорошо, что этой скотины здесь нет. Представляешь, врываюсь, а у него в гостиной парочка головорезов, да? Просто так, на всякий случай.

– Да, – кивнула Линн. – Он никогда не оставался здесь один.

– Трусливый гад. – Паркер принялся барабанить по краю стола пальцами обеих рук. – Наверное, боится, что я встану из могилы. – Он засмеялся, перестав терзать край стола. – Мэл прав. Да. Встану из могилы.

– Что ты собираешься делать, Паркер? – Только сейчас в ее голосе послышались нотки страха.

– Я собираюсь пить у него кровь, вырвать сердце и выплюнуть его в канаву, чтобы там на него помочились бродячие собаки. Я собираюсь содрать с него кожу, вырвать вены и повесить его на них. – Кулаки Паркера сжимались и разжимались, он гневно смотрел на нее. Потом схватил кофейную чашку и швырнул ее в холодильник.

Линн испуганно глядела на мужа. Ее губы дрожали, но она не произнесла ни слова.

Паркер посмотрел на нее холодными, как оникс, глазами, усмехнулся уголком рта и сказал:

– С тобой? Что я собираюсь сделать с тобой?

Она сидела неподвижно.

– Еще не знаю. – Его голос был жестким и решительным. Он чувствовал себя как канатоходец под куполом цирка, полностью уверенный в своих силах. Все будет зависеть от обстоятельств. От тебя. Где Мэл?