Виски проломило болью, тошнота подступила к горлу. Танька приоткрыла глаза, попыталась оглядеться сквозь радужную муть перед глазами. Мигрень подкралась как всем известный северный пушной зверек, незаметно. То есть, ничего особо неожиданного в этом не было - приступ был уже далеко не первым, и «предвестники» она распознавать научилась. Для чего в кармане рюкзака и находился шприц с «Трамалом». Однако сейчас, в метро пользы от него не было никакой. Скорее - наоборот. Синюшно-бледной девицей, которую тошнит на каждом углу или пуще того - которая валяется где-нибудь на станции метрополитена, - могли заинтересоваться только менты. Для которых диагноз был вполне ясен: наркоманка. Вот и шприц, и пара-тройка упаковок разнообразных таблеток, даром что из аптеки и с ценниками. Все равно - соответственной категории: «Седальгин», «Терпинкод», «Пенталгин».

Результат такого «диагностирования» был бы легко предсказуем. Хорошо еще, если рано или поздно вызовут-таки врачей. Но это вряд ли…

«Выползти наверх, найти ближайший туалет…» - подумала Танька, взвесила свои шансы и попыталась двинуться к дверям поезда. Черное стекло ударило в лицо, нос расплющился и где-то фоном заныл. По сравнению с тем, что вытворяли на пару голова и желудок, это было ерундой.

«Октябрьская кольцевая». С трудом преодолев пару метров от вагона до середины вестибюля, Танька поняла, что никуда она подняться уже не сможет. При одной мысли об эскалаторе тошнота подступила к горлу. Зажав ладонью рот и давясь горько-кислой слюной, Танька поползла в сторону тупика, к «Небу голубому», излюбленному месту встреч с приятелями. Роль голубого неба играла краска, коей была закрашена верхняя часть ниши. Доступ к «небу» загораживала черная кованая решетка с выразительным замком, что добавляло картине своеобразной романтики.