- Курите под запрещающим знаком - раз, распиваете крепкий алкоголь в общественном месте - два… - мент кивнул на пустую "четвертинку" дешевой водки, брошенной каким-то алкашом в паре метров от гитарного чехла.

- Находитесь в городе без прописки и регистрации - три, - добавил тот, что смотрел паспорт. - Сергей Константинович Листьев, одна тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, родился в селе Груздево московской области, прописки не имеет… Служил в Чечне, уволен по неуказанной причине в звании лейтенанта запаса… Что же вы так, Сергей Константинович? Без прописки-то?

- А вот так, - тяжело вздохнул лейтенант запаса.

- Ну что, на месте дело решим, или пройдем в отделение? - поинтересовался третий мент, лысый верзила с поросячьими, масляно блестящими в предвкушении наживы глазками.

- Пройдем, - покорно согласился Волчонок и наклонился за чехлом. В следующую секунду тяжелый сапог верзилы ударил его под ребра.

От перелома гитариста спасли лишь оставшиеся со времен службы рефлексы. Он отпрянул назад, увернулся от метящего в челюсть кулака, подхватил чехол, вырвал из рук первого мента документы, и, не обращая внимания на то, что сотня легко выпархивает на грязный пол перехода, побежал к входу в метро. Чуть не сбив с ног какого-то парня студенческого вида, Листьев перемахнул через турникет, и опрометью бросился вниз по эскалатору.

Лишь рухнув на сиденье очень кстати подъехавшего в направлении Горьковской поезда, Сергей позволил себе немного расслабиться. Зачехлил гитару, обнаружил потерю сотенной, пересчитал мелочь, которая не высыпалась во время "бега с препятствиями" - семь рублей. Тихо выматерившись про себя, лейтенант запаса откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Тридцать один год. Ни жилья, ни работы, ни семьи… Пока два месяца был в плену в Чечне, ушлые родственники подсуетились, заплатили денег какому-то адвокатишке, и в обход всех законов лишили Сергея дома в Груздево, оставшегося от родителей.