Вне строя, проигрывая германцам в росте и силе, ошеломленные внезапным нападением, римляне становились легкой добычей нападающих. В череде коротких схваток один-на-один, римляне уступали нападавшим. Нанеся быстрый оглушающий удар тупым концом древка, и добив беспомощного противника острием, мятежник – херуск оставил заходящегося предсмертным хрипом противника и кинулся на следующего солдата-римлянина, пытающегося перебросить щит со спины, где тот находился в походном положении, в левую руку. Понимая, что ему не успеть со щитом, легионер попытался уклониться, но было поздно – лезвие копья вонзилось в горло, порвав кожаный ремешок шлема, и вышло с хрустом из затылка, сорвав шлем с головы солдата. Германец радостно осклабился, показав гнилые пеньки зубов, рванул копье назад, но, вдруг помертвев лицом, с застывшим взглядом стал заваливаться на тело жертвы. Легионер, с суровым лицом, шрамом от правого глаза к подбородку и значком пятидесятника на плече, выдернул меч из спины дикаря, и оглядел место битвы. Потеряв несколько десятков солдат, римляне сумели перегруппироваться, и, выстроившись квадратом, успешно отбивали, прикрываясь щитами, неорганизованные атаки германцев. Те вяло нападали, постепенно отходя в лес. Пятидесятник вытер меч об одежду убитого дикаря и бегом отправился к оставшимся солдатам. Центр событий переместился в конец колонны, где находился обоз. А там стало по настоящему жарко. Охраняемый самыми молодыми легионерами, еще не побывавшими ни в одном бою, он подвергся атаке со всех со сторон. Появившиеся из кустов воины молниеносно подскочили к безучастно бредущим под осенним дождем римлянам, многие из которых, несмотря на приказы центурионов и десятников сложили щиты в повозки, и одним ударом повалили их на землю. Поднялась паника. Задние ряды не видели, что творилось впереди, десятники, центурионы хриплыми голосами орали, пытаясь остановить бегство. Суматохи добавляли испуганные женщины и дети. Кричали животные, напуганные криками людей и запахом крови.