Тамтам кивнул и провел пальцами по маленькому барабану, из-за которого получил свое прозвище. Я отметил про себя его задумчивость. Когда кому-то из них приходится признавать всяческие промахи и упущения, Тамтам еще упрямее своего брата.

Город был тих, как поле боя через пару дней после сражения, и в нем с избытком хватало вони, мух, стервятников и трупов. Тишину нарушали лишь топот наших сапог и скорбный вой печальной собаки, охраняющей мертвого хозяина.

– Цена порядка, – пробормотал я и безуспешно попытался отогнать собаку.

– Цена хаоса, – возразил Тамтам, стукнув по барабанчику. – А это, Костоправ, не одно и то же.

Некропольский холм выше холмов, на которых стоит Бастион. С Верхней Выгородки, где находятся мавзолеи богачей, я смог разглядеть корабль северян.

– Стоит и ждет, – сказал Тамтам. – Как синдик и говорил.

– Почему они не входят в гавань? Кто посмел бы их остановить?

Тамтам пожал плечами. Никто не предложил своей версии.

Мы подошли к знаменитому склепу. Внешне он честно отрабатывал свою роль в слухах и легендах – очень и очень старый, несомненно пораженный молнией, весь в шрамах от различных инструментов. Толстая дубовая дверь была взломана и приоткрыта, землю на десяток ярдов вокруг усеивали щепки и обломки.

Гоблин, Тамтам и Молчун соприкоснулись головами. Кто-то пошутил, что таким способом они объединяют свои мозги.

Затем Гоблин и Молчун встали по обе стороны у входа, а Тамтам повернулся к нему лицом. Он потоптался, как бык, готовый броситься в атаку, отыскал подходящую точку перед дверью, затем присел, странно расставив приподнятые руки, словно пародируя мастера рукопашного боя.

– Может, откроете все-таки дверь, придурки? – прорычал он. – Идиоты. Кругом одни идиоты. – Бум-бум по барабанчику. – Стоят и ковыряют пальцем в носу.

Двое подошли и навалились на покореженную дверь. Та слишком перекосилась и подалась ненамного. Тамтам выбил короткую дробь на барабанчике, испустил душераздирающий вопль и прыгнул внутрь. Гоблин тут же подскочил к порталу следом за ним, а Молчун приблизился медленно.