Я распахнул настежь все ставни на окнах, молясь о ветерке из гавани, пусть даже воняющем тухлой рыбой. Увы, ветра не хватило бы даже колыхнуть паутину. Я вытер вспотевшее лицо и скорчил рожу первому пациенту:

– Опять вошек подхватил, Кудрявый?

Кудрявый слабо улыбнулся. Лицо у него было бледным.

– Да нет, Костоправ. Живот болит. – Его макушка напоминает отполированное страусиное яйцо, отсюда и имя. Я сверился с расписанием караулов, но его имени в списке не нашел. Уклоняться ему вроде не от чего. – Здорово прихватило. Очень больно.

– Гм… – Я уже понял, в чем дело, и напустил на себя профессиональный вид. Несмотря на жару, кожа у него была влажная и холодная. – Ел недавно где-нибудь в городе, Кудрявый? – На его лысину спикировала муха и принялась разгуливать, словно завоеватель. Он этого даже не заметил.

– Да. Раза три-четыре.

– Гм… – Я намешал вонючую микстуру, похожую на молоко. – Выпей это. До дна.

После первого же глотка он скривился.

– Послушай, Костоправ, я…

Аромат микстуры пронял даже меня.

– Пей, приятель. Двоих я не сумел спасти, пока не отыскал это противоядие. Лодырь его выпил и остался жив.

Об этом все уже знали. Кудрявый выпил.

– Выходит, это яд? Проклятые Синие мне чего-то подмешали?

– Успокойся, ничего с тобой не случится. – Мне пришлось вскрыть Косоглазого и Дикого Брюса, чтобы узнать причину их смерти – хитро действующий яд. – Ложись-ка на кушетку, там будет прохладнее… если этот проклятый ветерок когда-нибудь подует. И лежи спокойно, пусть лекарство делает свое дело.

Я уложил его на кушетку.

– Расскажи мне, что ты ел в городе.

Я взял перо и склонился над прикрепленной к столу картой города. Лодыря и Дикого Брюса, пока тот был еще жив, я уже расспросил, а сержант из взвода покойного Косоглазого по моей просьбе выяснил, где бедняга накануне набивал брюхо. Я не сомневался, что яд парням подсыпали в одной из забегаловок рядом с Бастионом, куда частенько заходят солдаты. Показания Кудрявого совпали со словами его предшественников.