И Джессика не могла ее за это винить. Равно как и не могла винить Рекса за то, что он изменился после преображения в полунелюдя. А на лице Мелиссы после той аварии до сих пор оставались розоватые шрамы.

Но все как будто бы забыли, что Анатея, девочка-следопытка, которую много лет назад превратили в полунелюдь, той ночью УМЕРЛА. А по сравнению с этим все их беды — сущие пустяки…

Иной раз, глядя на полуночников, Джессике хотелось нацепить футболку с огромной надписью на груди: ЗАВЯЗЫВАЙТЕ ДУТЬСЯ!

— Да, они проснулись, — медленно проговорила Мелисса. — Даже странно, что вы, ребята, их не слышите.

— Не слышим? — Рекс, обернувшись через плечо, посмотрел на бедленды. — Хочешь сказать, они идут сюда?

Джессика сунула руку в карман в поисках «Дезинтегратора», но его там, конечно, не было — ей и в голову не приходило, что фонарик может понадобиться до полуночи. Сейчас при ней были только «Акарициандоты», браслет-цепочка, который подарил ей Джонатан. Джессика машинально перебрала пальцами тринадцать крошечных амулетов, болтающихся на запястье.

Мелисса покачала головой.

— Нет, сюда они не идут и вообще не особо двигаются. Просто очень шумят. — Она поморщилась, ее лицо болезненно исказилось — такое выражение всегда возникало у телепатки, когда вокруг находилось слишком много людей.

— Мелисса, о чем ты? — не понял Рекс. — Что значит «шумят»?

— Кричат, завывают, галдят.

— Вроде как со страху?

Мелисса покачала головой:

— Нет, вроде как на радостях.

Часы Джессики показывали 9.17 утра, но ей казалось, что синева властвует в мире уже много часов. Минуты еле ползли, словно само время стало бесформенным и тягучим.

А с другой стороны, как она может быть уверена, что часы идут правильно? Как можно быть уверенной хоть в чем-нибудь? Может, она и другие полуночники и правда уже сто лет торчат на парковке…