Вернувшийся Константин поставил передо мною пустую банку из-под шпрот, как видно, давно уже привыкшую быть пепельницей, и тут Ромка, стоящий у серванта, пробормотал:

— Ну в общем, Константин, это вот Ольга Юрьевна, а это Виктор. Ольга Юрьевна, она у нас главный редактор, я тебе рассказывал, а Виктор фотограф и классный па.., человек.

Константин задумчиво посмотрел на меня, потом более внимательно на Виктора и, наконец-то решившись принять нас без дальнейших расспросов, пододвинул себе стул и сел напротив меня.

Мне это было очень удобно. Я скользнула пальцами к диктофону и нажала кнопку, одновременно с этим кашлянув, чтобы заглушить щелчок.

— Извините, дымом поперхнулась, — по-простому объяснила я, и в глазах Константина мелькнуло одобрение, и внешне он как-то расслабился.

Вот так одним покашливанием я убила двух зайцев сразу: незаметно включила диктофон и дала понять нашему хозяину, что я нормальный человек. Хотя, как было видно по его домику, таких дам, как я, здесь не бывало. Да и не будет никогда, это-то понятно.

— Вы хотели со мною переговорить, Константин, — сказала я, — слушаю вас.

— Есть такое дело, — сказал Константин. — Понимаете, может быть, все это и будет странно звучать, но дело в том, что я в завязке и не хочу больше чалку надевать. Мне одного раза хватило вот — по самое. Не хочу!

— Ну почему же странно, — ответила я, — по-моему, это нормальное желание — не хотеть больше в тюрьму. А для этого достаточно не совершать правонарушений.

— Не правильно понимаете, — усмехнулся Константин. — Чтобы не залететь, достаточно быть осторожным. Газеты-то читаете? — Константин словно продолжал со мною дискуссию, начатую с кем-то накануне — Бывает, — призналась я, пока еще не понимая, к чему он клонит.

— А, ну да, вы же их пишете, — вспомнил Константин. — Так вот, по статистике, по честной то есть, а не по этой, ментовской, раскрываемость преступлений не доходит до половины. Так что выгодно нарушать закон, и можно это делать всю жизнь и числиться в нормальных гражданах. Но я не хочу всего этого. Вот так!