Границей этой являлись широкие участки незастроенной земли. И не только незастроенной, но даже и незасеянной. Даже сухих кустарников не росло вокруг этого строения, а до ближайших домов было не меньше двадцати метров.

Огромная девятиэтажка из белого кирпича, извиваясь, стояла огромной несуразной спиралью.

Для удобства будущих жильцов в нескольких местах ее прорезали арки, в ближайшую из них мы и въехали.

Пустой двор внутри освещал прожектор, установленный на крыше. Виктор остановил машину, и я вышла, щурясь на этот прожектор, ожидая, что сейчас меня окликнут из полумрака и спросят, какого черта мы сюда приехали на ночь глядя. Однако пока все было тихо.

— Как ты думаешь, Виктор, сторож должен слышать, что подъехала машина? — спросила я, недоуменно осматриваясь по сторонам.

Вместо Виктора мне ответил Ромка:

— Конечно, должен, — и шмыгнул носом. — Если, конечно, не дрыхнет у себя в биндюге Получив такое веское подтверждение своим мыслям, я пошла к ближайшему подъезду, разумеется, не зная, где мне искать столь небдительного сторожа. Но не успела я сделать и трех шагов, как Виктор остановил меня. Оглянувшись на него, я обратила внимание на Ромку: Ромка неплохо начал справляться при Викторе с ролью переводчика.

— А вон видите, Ольга Юрьевна, — громко возвестил Ромка, показывая пальцем. — Виктор говорит, что справа одно окошко освещено.

Я посмотрела туда. Пришлось даже отступить чуть в сторону, и теперь, отойдя от прямого света прожектора, я и сама увидела, что на втором этаже над ближайшим к нам подъездом неярко, как от одной небольшой лампочки, светится окно.

— Значит, там кто-то есть! — торжественно заявил Ромка и покосился на Виктора. Виктор кивнул, соглашаясь, что перевод сделан верно.