Больше никого и ничего здесь не было.

Виктор, аккуратно отодвинув меня от прохода, прошел в темную комнату, в будущую кухню. Поискав на стене выключатель и, конечно же, не найдя его, Виктор снова чиркнул спичкой.

И кухня была пуста. Она была пустой абсолютно, в ней даже лавки не было.

— А где же сторож? — разочарованно протянул Ромка, снова выглянувший у меня из-за плеча.

— Вопрос, конечно, интересный, наверное, пошел сторожить, — ответила я и вернулась в комнату.

В кухне делать было нечего. Это уж точно.

Виктор шел за мною следом, за ним протопал и Ромка.

Я подошла к столу и, с подозрением осмотрев одну из газет, покрывавших лавку, рискнула и села на краешек.

— Ну что, господа, будем ждать? — задала я риторический вопрос. — Или будут какие-нибудь иные предложения?

Виктор пожал плечами и подошел к окну.

Ромка сел напротив меня спиной к неопрятному лежбищу и осторожно заглянул под полиэтиленовый пакет, лежащий на столе перед ним.

— Карты игральные, — разочарованно сказал он, словно ожидал увидеть здесь невесть что и, приглядевшись к находке, тут же азартно добавил:

— С картинками.

— Они все с картинками, — равнодушно ответила я, но все-таки бросила взгляд на открывшуюся колоду карт. — Теперь они находились у Ромки в руке. Картинки на рубашках карт были как раз те, которые очень интересны молодому человеку, страдающему юношеской гиперсексуальностью, — девочки в разных позах и одетые только в туфельки.

Ромка, увидев, что я тоже смотрю на его находку, покраснел и очень бережно положил карты на место, снова прикрыв их полиэтиленом.

— Глупости все это, — с неискренним тяжелым вздохом сказал он и, вздохнув совсем уж огорченно, добавил: