Осколки лампочки брызнули по стене, а, может быть, это был еще один выстрел, не знаю, не уверена, но главное, стало совсем темно. Теперь мы были в безопасности. В относительной.

— Виктор! — зачем-то шепотом позвала я нашего спасителя. — Ты здесь?

Я твердо решила не шевелиться, пока мне не ответят, хотя на полу было и жестко, и холодно.

Виктор мне не ответил, но чья-то рука дотронулась до моего плеча.

— Так, все, тихо! — резко сказала я и вскочила на ноги, ударившись при этом о лавку. — Блин! Быстро признавайтесь, негодяи, кто до меня дотронулся, ну?

— Я, — ответил из темноты Виктор.

— И я тоже, — сказал Ромка.

— Тебя я не почувствовала, малыш, но это уже неважно, — сказала я, — не пора ли нам отсюда отчаливать? Мне здесь стало неуютно.

Протянув руки вперед, я нащупала Ромкину спину. Он почему-то стоял, склонившись над столом.

Впрочем, зачем ему это было нужно, я поняла почти сразу — Сейчас, сейчас я, Ольга Юрьевна, — прошептал Ромка и, отойдя от стола, медленно пошел нащупывать выход, постоянно ойкая и ругаясь.

— Ой, а здесь тоже стена, — услышала я его голос слева от себя.

— А здесь ее нет, — пробормотала я, правильно сориентировавшись и нащупывая входную дверь.

Постепенно наши глаза привыкли к темноте, и мы выбрались на лестничную клетку.

— Спешить не будем! — скомандовала я, почему-то запыхавшись, и остановилась. Ромка, затормозив позади, спросил громким шепотом:

— А его чем? Тоже из пистолета, да?

— По-моему, ножом, кровь, кажется, была видна, — ответила я, на самом деле не заметив никакой крови. Мне просто не хотелось признаваться, что я настолько растерялась при виде покойника, что даже ничего толком и разглядеть не сумела.

Виктор, молча спускавшийся по лестнице впереди, остановился перед подъездной дверью и обернулся.

Мне показалось, что я поняла его невысказанный вопрос.

— Он же был с другой стороны, — естественно напомнила я Виктору про стрелявшего в нас человека.