— Я вообще-то тоже. Я просто так сказал, — засуетился Ромка, понявший, что сказал что-то не то и в неудачное время.

— Ну значит, и прекрасно, — прошептала я и, Так как меня больше ничего не удерживало даже формально, решилась наконец отважиться.

Пригибаясь достаточно низко, но не позорно, я проскочила в машину и быстро забралась на заднее сиденье. Следом за мной туда же впрыгнул и Ромка.

Мы даже почти не помешали друг другу, так только пару раз столкнулись, но это не в счет;

Виктор выжал газ, и моя «ладушка», подпрыгнув от неожиданности, рванула вперед, и мы понеслись к арке, через которую въехали в этот негостеприимный двор.

— Е-мое! А там пожар, Ольга Юрьевна! — крикнул мне чуть ли не в самое ухо Ромка. — Смотрите!

Смотрите!

Я повернулась настолько резко, что что-то хрустнуло в шее, и увидела, что из окна на втором этаже, наверное, из того самого, которое было освещено до нашего прихода, вырываются клубы дыма — Что же там могло загореться? — вслух подумала я.

— Может, от лампочки искра? — предположил Ромка.

Мы въехали в арку и почти сразу же миновали ее, и Виктор, повернув машину влево, погнал ее к проспекту.

— Не могло от лампочки так быстро загореться, так только в кино бывает, — сказала я, ощупывая карманы в поисках сигарет и тоже размышляя о причине пожара.

— Но горит же! — не унимался Ромка, словно надеясь, что я сразу найду ответ на его настырный вопрос. Ну точно получается, что у него еще детство из носа не высморкалось, поэтому и словечко «взрослый» до сих пор в почете и в употреблении.

— Значит, кто-то поджег, — сказала я. — Чтобы так быстро разгорелось, нужно было принять меры.

Например, бензином побрызгать или еще что-то сделать… Сам же видел, что там не склад ГСМ, а обычная каптерка.

— То есть вы хотите сказать, что в этом подъезде еще кто-то был? — Ромка замолк, потрясенный своим открытием. Мне оно тоже не понравилось. Успокаивало лишь то, что, кто бы ни находился еще в подъезде, мы-то все были тут, в машине, и уже отъехали на приличное расстояние.