Осмотр участка мыса Аву, где находилась пещера, ничего не дал: взрыв был до того мощным, что не оставил, конечно, в целости ни одного предмета и все перемешал с землей на многие метры в глубину. Даже если теперь, подобно археологам, перекапывать грунт, вряд ли от этого будет польза: найденные осколки не воссоздадут полной и ясной картины того, что было. Да и кто возьмется за такую бесперспективную работу!.. Эх, знать бы про эту пещеру раньше — за день, за два до взрыва, — ничего бы с нею не случилось, да, может быть, удалось бы уберечь от беды и эрта Грена!

Рэст раздвинул рамы и полной грудью вдохнул свежий вечерний воздух. В небе мерцали колючие звезды. Луны — большая и две маленьких — горели ярко в голубой безоблачной сини. В кустарнике неистово звенели цикады, и звон этот, легкий и чистый, казалось, заполнил собою весь мир.

— Вы устали, эрг.

Сентвер оглянулся:

— Пожалуй, нет, Тум. Вот что, выключи-ка свет, без него уютнее.

— Больше опроса не будет?

— На сегодня хватит — уже поздно… Так что же мы узнали?

— Слишком мало, эрт Рэст. Нам известно, что профессор Грен владел загадочным многокольцевым аппаратом. Не исключено, что именно аппарат сообщил какую-то тревожную, а может быть, и ужасную тайну профессору, и вряд ли тайну частного характера. Это известие стало причиной смерти, причиной последующей цепи событий.

— Так, так. Дальше?

— Профессор принял серенций — единственный яд, полностью разрушающий мозг. Если бы хотел просто умереть, он мог бы воспользоваться другим ядом. И то и другое у него было под рукой, в то время как серенций находился чуть ли не в конце лаборатории. Именно этот яд лишил возможности исследовать мозг эрта Грена и узнать о тайне, которую он хранил. Нам остается выяснить: принял ли серенций профессор сам или же кто-то другой был заинтересован в том, чтобы никто никогда не узнал этой тайны… Не допускаете ли вы причастность Берт-Ху-Нера?