Поставив тела двух молодых людей на пол, он превратил их небогатые вещички в самые красивые наряды, какие только мог себе представить. Серегу Михалыч одел в отличный, темно-коричневый костюм, который он видел как-то в журнале, сотворив к нему бежевую рубах тонкого льна и дополнив наряд строгим, темным галстуком ручной работы. Заодно он сотворил для него из старой бронзовой пепельницы золотые часы "Картье" и массивные золотые же запонки.

Юную Оленьку он обрядил в дорогое кружевное белье, белую, шелковую блузу и стильный красный пиджак с длинной черной юбкой. Помудрив немного с зимней обувью, делая её более удобной, он повернул майора и его жену лицом друг к друг. Завершая свои магические дела он набрал полную грудь эманации жизни, после чего, в отличие от своего друга, выдохнул её в воздух голубым шаром метрового диаметра, из которого эта магическая субстанция двумя живыми струями сама вошла в легкие супругов и отошел к окну. Напоследок он сотворил им обручальные кольца и отошел к окну.

Как только к двум, нежно любящим людям вновь вернулась жизнь и они взглянули друг на друга, то тотчас же раздался громкий, испуганный крик Сергея:

— Оленька, любимая!

Стройная, голубоглазая девушка со светло-русыми волосами и удивительно милым, по-детски наивным, лицом, бросилась в объятья своего мужа с громким криком:

— Сереженька, ты жив, мой родной!

Эти слова заставили Сергея вздрогнуть. Он резко отстранился от своей жены, одним рывком перебросил её себе за спину и принял боевую стойку, нацелившись в сторону двери. Глаза его налились кровью и он, каким-то глухим, напряженным и страшным голосом прорычал:

— Ну, сволочи, где вы…

Только теперь Оленька, которая стояла рядом с диваном, прижавшись спиной к стене, с расширенными от ужаса зрачками, увидела Михалыча и испуганно вскрикнула: