На ватных ногах я пошел к двери, перешагнул через тело майора. Навстречу открылась дверь.
- Товарищ полковник! Вы что? - юный боец - часовой живой-здоровый смотрел на меня, потом перевел взгляд на еще дымящийся пистолет.
- Живой! - слава тебе, Господи! - я перекрестился пистолетом.
Было видно, как в коридоре лежит тело американского пехотинца, в шее у него было видно входное отверстие.
"Прямо в шейные позвонки! Как так получилось?" -- вяло подумал я. Мы оба стояли и смотрели на тело бойца американской армии.
В коридоре послышались шаги.
2.
Я был готов к бою, поднял пистолет на уровне глаз, часовой также сдернул с плеча автомат, снял с предохранителя, передернул затвор.
Из-за угла показался начальник особого, тьфу, отдела военной контрразведки полковник Миненко Иван Николаевич.
Он увидел нацеленное на него оружие. Поднял кисти рук, показывая, что не вооружен.
- Тихо, тихо. - посмотрел на убитого американца. - Кто его приложил?
- Я. - сказал я опуская оружие.
- Ну, и чего стоите? Затаскивай его в кабинет! А ты боец - быстро за шваброй и в туалет! Кровь смыть! Автомат оставь! И запомни! Ты ничего не видел. Пошел отлить. Нарушение Устава караульной службы - еще не есть смертная казнь!
Втроем мы, кряхтя, затащили обмякшее тело в мой кабинет, опустили на пол.
- Опаньки! - Миненко аж присвистнул от удивления, увидев тело Данилоффа на полу - Ни фига себе. Прямо ледовое побоище. И этого ты тоже? - он с видом знатока рассматривал входное отверстие на лице у покойного майора.
Повернул голову покойного майора. Покачивал головой с видом знатока.
- Я - уныло кивнул - Одной пулей обоих. Когда тело за дверь грохнулось, думал, что своего убил.