Стронг перешел к пункту первому. Ну, здесь полегче, можно изъясняться открыто и полно. Он быстро написал, не утруждая себя поисками формулировок:

«Заканчиваю работу над классификацией болезней и вредителей сельского хозяйства по странам света и ареалам их наибольшего распространения, с указанием путей распространения».

Подумав немного, он прибавил:

«Эти работы являются дальнейшим развитием учения Дарвина о приспособляемости живых организмов. Кроме того, я открыл новый инсектицид яд против важнейших вредителей».

Увлеченный письмом, Аллен не услышал, что в кабинет вошла его жена, Дебора Стронг. Ее высокая, крупная фигура, осанка, полная величественности, крутой, решительный нрав и пристрастие к пышным выражениям составляли разительный контраст с ее щуплым, тихим и застенчивым мужем. В бытовых вопросах Аллен Стронг беспрекословно подчинялся своей супруге, чья заботливость, впрочем, принимала порой тиранический характер.

Наклонившись над плечом мужа, она сказала:

— Алл, твое легкомыслие не знает пределов. Зачеркни упоминание о Дарвине. Профессор Лифкен все равно выбросит его.

Стронг ответил непривычно резким тоном:

— Не смей говорить Лифкену об этом письме, Дебора! (А не Ди, как обычно.) Ты поступила бы благоразумно, если бы не вмешивалась в то, чего ты не понимаешь. Речь идет о таком изобретении… Да нет, ты не поймешь… Словом, это мой шанс вырваться на свободу. И помни: ни слова Лифкену! Иди погуляй…

Дебора Стронг решительно опустилась в кресло у стола. Она пристально посмотрела на мужа. Что это, попытка бунта? О, следует немедленно пресечь ее, просто из педагогических соображений!

— Алл, радость моя, — сказала она своим протяжным трубным голосом, твой неуместный интерес к Дарвину немедленно вызовет интерес к тебе со стороны Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности.