— Прошу ко мне наверх, — тихо сказал бледный и дрожащий Стронг.

Деревянные ступеньки заскрипели под ногами грузного Трумса, поднимавшегося в домашнюю лабораторию Стронга. Едва он очутился в комнате, как Аллен быстро захлопнул за собой дверь и запер ее на ключ.

— Аллен, открой! — послышался голос Деборы.

Она толкнула дверь. Бесполезно. Тогда она припала ухом к замочной скважине. Слышались сдержанные голоса. Говорили долго, спорили. Потом она совершенно явственно услышала шелест пересчитываемых денег, и это заставило ее сдержаться.

Гость ушел. Ворвавшись в комнату, Дебора потребовала у Аллена денег, но тот заявил, что деньги присланы ему на опыты.

— Значит, ты опять за старое — разводить гниль, червей! Значит, опять едва сводить концы с концами! Ты отказал Трумсу?

Этого Дебора не могла перенести и помчалась за помощью к профессору Лифкену, лишь бы он, из-за неразумного поступка Аллена, не отказался от Бекки. Что скажут люди!

Сначала профессор Джонсон, житель острова Барбадос и подданный его величества короля Великобритании, принял своеобразное отношение к себе нью-орлеанцев как грубоватую американскую шутку. От природы он был веселым, толстым и шумливым человеком. Но ему дали понять, что это не шутка. Тогда он настойчиво захотел перевести все в шутку, но это удалось еще меньше.

Тогда профессор Джонсон попытался разъяснить досадное недоразумение с документами в руках. Но и это не помогло. В конце концов он пошел объясняться с начальником станции и позвонил в управление железных дорог. Но ни ссылка на влияние лучей тропического солнца на кожу белого человека, ни его английский паспорт, ни готовность поклясться на Библии в том, что он отнюдь не негр, а чистокровный белый и темный цвет его кожи просто загар, ничто не помогло, и профессор Джонсон, почетный член нескольких академий и многих научных обществ, вынужден был продолжать поездку в вагоне «только для негров».