- Хм… - генерал покачал головой. - Все-то у вас стройно выходит…

- Да я только сейчас и осознал всю глубину прозрения Линевича! Как последняя часть мозаики на место легла!

- То есть вы хотите сказать, что все эксперименты 'мозговиков' провалились из-за того, что их испытатели попадали куда-то в незнакомое и опасное для них время?

- Скажем так - малоизученное. Да и языковый барьер, поведенческие особенности, незнание элементарных для всякого местного жителя реалий…

- Хорошо, а 'транспортировщики'? С ними-то что происходило?

- Не знаю. Да и никто не знает. Пока труп американца из этого похабного отдела где-нибудь под Орлом не отыщем, так и не узнаем, что с ним произошло.

- Почему под Орлом?

- Да хоть под Фастовом! Или под Москвой. А что сороковые годы, так где ж еще такой всплеск эмоций был, как не у нас? Европа? Нечего и сравнивать, особенно на начальном периоде войны. Балканы? Теплее уже, но - мало! Африка? Даже и обсуждать не хочу. Местным на ту войну чихать было с пальмы! Белые дерутся - так и хрен с ними со всеми! Да и по количеству и качеству эмоционального выброса Отечественная война вообще вне конкуренции. Равного по силе всплеска эмоций, боли, ярости в доступном временном отрезке просто не было! А уж по количеству одновременно задействованных в этом людей… Разве что в Первую мировую или Гражданскую, так туда никто из нас дотянуться пока не может.

Академик снова сел в кресло и допил свой чай.

- Повторюсь. В настоящее время, я подчеркиваю - в настоящее! Мы не можем послать человека никуда, кроме как на территорию СССР. Ну и Европы, но только через пару-тройку лет. Про временные промежутки вы и сами знаете. Может быть, дальше мы сможем делать что-то большее. Не знаю. Молоком я уже обжегся, так что буду и на воду теперь дуть…

* * * 

Похоже, что мой отдых закончился. Сегодня утром позвонил Яковлев. Поинтересовался самочувствием и пригласил к себе.