- Вот что, гусь ты лапчатый…

Дальнейший мой монолог проистекал почти что в абсолютной тишине. Бугай как рот разинул, так и позабыл его закрыть. Лейтенант-гаишник и вовсе места себе не находил от удивления. Судя по всему, подобных словесных оборотов он не слыхивал в своей жизни ни разу. И уж совершенно точно не ожидал услышать такие речи от пассажира оперативной машины ФСБ!

- …И уши свои протри мокрой тряпочкой! Чтобы сразу втюхивать, что тебе л ю д и говорят!

Обалдевший до немоты бугай молчал. Похоже, что и в его тупой башке начали, наконец, ворочаться мысли. И были они, судя по его лицу, весьма невеселыми…

- Поехали, Антон, - повернулся я к Колесникову. - У нас дела есть, нечего попусту время терять со всякой шелупонью…

* * * 

Уже после того, как мы отъехали от гаишника метров на пятьсот, капитан повернулся ко мне.

- Ну вы, Александр Сергеевич, и даете! Где это вы таким оборотам научились? И что же раньше-то молчали?

- Так не было ж необходимости… А научился где… Когда вокруг столько 'талантов' бродит, как в моих 'выходах', еще и не таким словесам обучиться можно…

Антон уважительно покивал головой.

- Впечатляюще! Этот баран чуть язык от удивления не проглотил! Будет теперь машину из своего кармана чинить!

- А ты их номера запомнил?

- И даже записал.

- Давай-ка их сюда… - пробормотал я, нашаривая телефон. - Сейчас, минуточку… Дима? Как ты там жив? Чем порадуешь?

Михайловский язвительно поинтересовался датой, когда меня вылечили от рассеянного склероза.

- Черт знает, на сколько и куда ты провалился?! И вот, вернулся, месяц бока отлеживаешь, а чтобы позвонить старому товарищу - так хренушки!

- Дим, прости, но я и телефон-то свой получил только четыре дня назад!

- А других аппаратов поблизости не нашлось? Вот и пришлось мне все подробности о твоем самочувствии из Нинки клещами тащить! У нее-то, небось, телефон был? Не мог с ее аппарата позвонить?