- Папа уже хвастал сокровищами? - Миша легонько пнул отцовскую папку, которой днем зачитывался Аршак. Распахнул шкаф. Но пока он впихивал папку на место, вывалились еще две, а потом посыпались альбомы, картонки, стопки каталожных карточек. Миша громко произнес несколько страшных ругательств, вздохнул и присел перед безобразной кучей.

- Помочь?

- Еще спрашиваешь!? - с этими словами Миша взял альбом, раскрыл и заулыбался. - Ты смотри, сохранился. А я думал, мать все истребила.

Альбом для рисования был изрисован человечками, зверушками, симпатичными многоголовыми дракончиками, радужными лягушками и прочей веселой чертовщиной.

- Это папашка мне в детстве сказки рисовал, - пояснил Миша. - Сам сочинял, сам рисовал.

В другом альбоме зверушки были не очень симпатичными. Волки скалили зубы. Драконы отъедали друг другу головы. Отвратительного вида Змей Горыныч с подвешенными под крыльями ракетами пикировали на ковер-самолет, на котором Василиса Прекрасная жалась к Ивану Царевичу, молодецки палящему в окаянного Змея из ручного пулемета.

Перевернув страницу, Аршак увидел неприятную, во весь лист, физиономию усатого типа, по всему видать - злодея.

- А это Кошкодав-Ракоед, волшебник, - сказал Миша.

- Мерзкая харя. Злой, конечно?

- Не злой и не добрый. Глупый. Точно не помню, его, кажется, всегда губила жадность. А может, его Кошкоед-Ракодав звали? Все сказки забыл.

Потом они сложили альбомы и остальные бумаги в шкаф, и вовремя, потому что пришла тетя Зина. Не успев раздеться, она учинила допрос с пристрастием, на предмет выяснения - где дядя, почему его нет дома, почему не был в магазине и вообще, сколько она может надрываться?!

Миша посмотрел на Аршака.

- Дядя плохо себя чувствовал... - начал Аршак и осекся.

И впрямь, если дядя заболел, то куда же он делся? Аптека рядом, магазин тоже недалеко, его нет уже давно.