Так сообщала телеграмма. Газета прибавила от себя несколько кратких, но сильных слов, рекомендуя южной публике привести в границы всех негров при помощи горсти хороших пуль.

— Всех бы их перестрелять! — прибавил и разносчик с своей стороны, злобно поглядывая на лакея.

Негр молчал, но выражение побитой собаки выступило на его лице ещё заметнее. Я спросил себя мысленно, думает ли он ещё о Дездемоне.

Впрочем, внимание моё было отвлечено молодым разносчиком.

— Вы иностранец, я вижу? — спросил он без церемонии теми же самыми словами, что и негр раньше.

— Да! — ответил я отрывисто. Этот постоянный вопрос моих американских собеседников стал раздражать меня.

— Откуда?

— Русский!

— Я тоже русский! — неожиданно сказал разносчик. — Мы соплеменники.

Я присмотрелся к нему внимательнее. Действительно, в этом лице не было ничего американского. Такой нос и кислое выражение вокруг углов рта могли происходить только из Гродно или Вильны.

— Откуда вы? — спросил я в свою очередь.

— Ковно! — ответил разносчик.

— Вы еврей? — задал я щекотливый вопрос.

— Нет, русский! — обидчиво возразил мальчик.

— А как ваша фамилия?

— Гейман!

— Какой же вы нации? — настаивал я.

— Я говорю вам: был русский, теперь стал американец.

— В России разные люди! — доказывал я. — Есть и русские евреи!..

— Полно морочить! — сердито возразил мальчик. — В России русские, а евреи в Жидовии…

— А где Жидовия? — спросил я улыбаясь.

— Ну, там! — неопределённо пояснил мальчик. — Палестина… Святая земля…

— А какой вы веры? — подошёл я к вопросу с другой стороны.

— Веры? — беззаботно переспросил мальчик. — Никакой!..

— А родители ваши? — приставал я.