Почти вся аппаратура пультов была отключена. По стенам, полу, потолку струился жуткий, ослепляющий хаос — видимая часть барьера против любого прослушивания. «Счастье, что за пределами этой свистопляски не воспринимается хотя бы ее акустический компонент. Г-глаза режет!» — Стев, стараясь не замечать конвульсий освещенности, начал медленно, неохотно говорить:

— Тот типчик — робот новой категории. С вашей техникой с ним не справиться.

Облегчение не отразилось на позах арестантов и офицеров.

Майор хотел продолжить, но тут в его голове раздался условный щелчок: спецкомпьютер, установленный в этой пультовой, вышел на персональную мнемосвязь: «Ошибка. Объект не может быть роботом. В ходе анализа выяснено, что объект является киборгом неизвестной конструкции. По косвенным данным, мозг объекта заменен на неорганический».

Стев почувствовал легкую дурноту, рефлекторно коснулся шеи, то есть «мнемоошейника» на ней. Офицеры, инстинктом определив изменение обстановки, попытались вытянуться еще больше.

— Этих растяп — под трибунал. Женщин — найти. Упустите — под трибунал.

В пультовой, похожей на безвкусную, яркую дискотеку, эти слова звучали странно.

— Мне надо поговорить с генералом. Проведите меня в бункер связи. И отключите эти чертовы помехи!!! — Стев с бешенством пнул ближайший пульт и завертел головой, ища новые объекты для срывания злости.

Фонарь, встроенный в комплексный автомат-браслет Навена, освещал лишь участок зала. Свет был теплым, летним. Вэл сидел в этом луче на уцелевшей половине кресла-подушки. Рядом, предпочитая темноту и обычный пластиковый куб, сгорбился Навен. Вэл улыбался, покачивая ногой: