Бессчетное количество лет прожила она в развалинах Нота, древнего города, построенного Исчезнувшими. Она являлась живой легендой народов, проживавших на болотах, хотя редко кто мог похвастать встречей с ней. Белая Дама как бы взяла на себя роль хранительницы этой земли, к ней обращались в часы испытаний, в ней, как утверждали, заключалась мудрость и память земли рувендиан. Только оддлинги и члены королевской семьи знали правду — ни стихийные бедствия, ни непроходимые топи, ни грозные крепости, ни хорошо обученная армия не помогли бы остановить захватчиков. Одно великое искусство Белой Дамы сдерживало устремления хищных соседей. Однако годы, десятилетия, столетия брали свое — впрочем, так бывает со всяким, кто подвержен течению времени… К моменту воцарения Крейна III защитные чары Бины, сетью накрывшие Рувенду, одряхлели, истончились, в то время как могущество внушающего ужас Орогастуса все возрастало и возрастало…

Долгие годы бесплодия, измучившие королеву Каланту, супругу августейшего Крейна, сменились ожиданием праздника, потом, во время родов — тревогой и, наконец, страхом за жизнь матери и долгожданного первенца. Каланте становилось все хуже и хуже… Сам король, опустившись на колени у ложа жены, молил небеса о помощи. Потом, повинуясь бессознательному порыву, он воззвал к тем могучим силам, о которых не вспоминал с детских лет…

В ночном мраке, прикрывшем великие топи, — жутковатом, недвижимом, — мелькнула черная тень. Огромная птица — крылья ее могли полностью накрыть крышу главной башни Цитадели — опустилась у королевского дворца. Стража оцепенела: ведь это же легендарный гигантский орел — ламмергейер, живущий в недоступных ущельях Охоганских гор. Со спины гигантской птицы спустилась женщина — Стража готова была рухнуть на колени, но ужас с такой силой сковал их члены, что никто из воинов даже не шелохнулся. Никто и не подумал встать на пути непрошеной гостьи. Да и кто мог бы остановить саму Великую Волшебницу Бину? Слуги в коридорах встречали старую женщину поклонами, заворожено смотрели на ее наряд. Платье на ней то отливало серебром, то светилось блеклой небесной лазурью, то на глазах белело. Бина скорым шагом вошла в зал и приблизилась к ложу, где мучилась несчастная женщина.