– Я видел такие на ярмарках, – заметил я, давясь горьким дымом.

– Такие? – скептически отозвался мой наставник. – Ну, я так не думаю. Сейчас нам ответят.

Словно услышав его слова, над горизонтом вспыхнул крохотный красный глаз. Он горел несколько секунд, медленно опускаясь в море – поглядев на его падение, Эйно удовлетворенно вздохнул и вернулся к лошади.

– Можно позавтракать, – сказал он мне, вынимая из сумки холодного гуся и вино.

Когда гусиные кости ушли на корм крабам, а вино развеселило наши сердца, в светлеющей дали появился характерный силуэт «Бринлеефа», совершающего поворот – чуть накренясь под ветром, барк шел к берегу.

Проснувшись – вскоре после полудня, – я наскоро позавтракал и поднялся наверх, в светлую каюту, служившую моим новым друзьям чем-то вроде штаба. В глубоких креслах сидели Эйно и Иллари, небрежно помахивавший тонким высокогорлым кувшином. Старик Тило, упершись локтями в столешницу, в глубокой задумчивости катал по картам небольшой хлебный шарик.

– А, вот и он, – лениво приветствовал меня Эйно. – Надеюсь, тебе не приснился тот жирный ублюдок, которого ты наколол на свой палаш, словно цыпленка?

И он тихо хохотнул, лукаво поглядывая на Иллари.

– Хорошее получилось бы жаркое, – меланхолично отозвался тот. – Малый, тебе еще не приходилось бывать в Шахрисаре?

– В Шахрисаре? – поразился я. – О боги, конечно же, нет. Чтобы меня продали в рабство? Благодарю покорно. Шахрисарские пираты, по слухам, уже почти уничтожили всякую торговлю со своими ближайшими соседями, а уж про наших купцов и говорить нечего…

– Пираты… – эхом повторил Эйно. – Да, пиратов в Тиманском море достаточно. Скоро они, пожалуй, станут жрать самих себя. Но ничего, не нам, в конце концов, их бояться. Пойдем-ка наверх: я хочу ветра, как пьяница водки.