Ключ повернулся.

Потом Васин опять, будто танцуя, перебирал ногами на месте, чтобы не упасть, а в его руках был Черный Шар, и коридор двигался в обратную сторону, приближая к нему рубку.

Рубку, и пульт, и второй Шар в лунке на пульте.

Раздался сухой хлопок. Крышка опустилась. Под ней мерцал холодным узором Черный Шар. Один. Игра змеистых линий на его боках угасала.

Васин рухнул в постель и погрузился в черноту сна.

Утром он долго лежал, вспоминая видения ночи. Сон?..

Замойский спал. Васин вышел в коридор, к люку багажника. Прильнул к смотровому окошку.

Значит, не померещилось. Значит, все так и было.

В рубке Замойский смотрел на него с любопытством. Внезапно Васин почувствовал себя виноватым. Странное ощущение, что-то из детства. Ему было мучительно стыдно. Он глянул в зеркало. Лицо было пунцовое.

– Если бы вы знали, как я вам завидую, – услышал он голос Замойского.

– Что вы имеете в виду?

– Вашу ночную деятельность, – сказал Замойский.

Васину стало еще неуютнее. Удар был нечестный. Вероятно, Замойский все видел. Но где вина Васина? Раз Замойский все видел, мог бы и сам вмешаться.

Ощущение вины исчезло. Васин привел кресло в порядок. В зеркале был Замойский: опять смотрел с любопытством.

– Так и будете лежать? – спросил Васин.

– Вы не переживайте, – сказал Замойский. – Не огорчайтесь. Все абсолютно нормально.

– Нормально? А вы хоть знаете, что произошло?

– Могу предположить. Собственно, я все видел. Жаль, что это произошло не со мной.

– Вы не шутите?

– Я? – сказал Замойский. – Зачем? Может быть, я полетел сюда специально, чтобы испытать это. Не повезло. Но вы хоть расскажете мне, как все происходило?

– Как хотите, – сказал Васин.

После окончания рассказа Замойский сказал:

– Значит, свет был черным? И казалось, вы пятитесь? И дверь сама наваливалась на ваше плечо? Блестяще. Это последний штрих. Какая жалость, что это произошло не со мной!..