– А что?

– Ничего, – сказал Замойский. – Но есть люди – и таких большинство – считающие, что Черный Шар – это если не мистификация, то массовая галлюцинация. Они рассуждают еще логичнее. Ах, Черный Шар неуязвим? Хорошо. Выводит вас на скопление других? Превосходно. Но покажите нам их. Где они теперь, ваши Черные Шары? Ах, превратились в воздух? Великолепно. Не пора ли вам обратиться к хорошему психиатру?..

– Вы действительно знаете все, – помолчав, сказал Васин. – Вряд ли вы услышите от меня что-нибудь новое.

– Почему же? – поморщился Замойский. – Ведь вы очевидец. В опубликованных отчетах слишком многое оставляют в подтексте.

– Естественно, – кивнул Васин. – Но зачем вам знать то, что не попало в отчеты?

– У меня есть гипотеза, – объяснил Замойский. – Она многое объясняет, но должны быть эффекты, до которых нелегко докопаться. Возьмем метаморфозу. Разведчики пишут скромно: сначала Шаров было много, потом их не осталось. Но их должно быть очень много, раз они изменяли характеристики планеты!

– Да, – кивнул Васин. – На нулевой фазе Черные Шары покрывают планету сплошь. Оценить мощность слоя легко. При метаморфозе Черные Шары превращаются в воздух. Столб воздуха единичного сечения на планете типа Земли или Элиона весит около килограмма. Если учесть, что плотность Черного Шара примерно двадцать, толщина слоя должна составлять порядка метра. Фактически так и есть.

– И потом все они исчезают?

– Да. Иногда трудно найти один-единственный Шар.

– Кстати, этот последний Шар, – сказал Замойский. – В отчетах о нем говорится, как о чем-то совершенно естественном. «Я оставался на планете еще неделю. Меня задержали поиски Черного Шара». Собственно, зачем он?

– Как это зачем? – не понял Васин. – Чтобы искать следующую планету.

– Позвольте, но у вас уже есть один Шар. Тот, с которым вы прилетели.

– Нет. – Васин усмехнулся. – Когда я нахожу черную планету, я его там оставляю.