– Шары стали исчезать, – сказал Замойский.

Васин кивнул.

– Да. Все происходило, как в опыте, о котором я говорил. Я догадался не сразу. Шары – их было сто с чем-то – спокойно лежали в багажнике. Даже когда прибор отметил повышение давления, я не придал этому значения. Но вскоре мне показалось, что Шаров стало меньше. Я посчитал: их было 78. Назавтра их стало еще меньше. Я допустил ошибку: свалил Шары в кучу, и они слиплись. Вновь разорвать их мне не удалось. Оставалось наблюдать, как они превращаются в воздух. Соседние Шары сливались, как бы вкладываясь один в другой. Раздавался хлопок, и прибор фиксировал рост давления.

– И вскоре у вас остался один-единственный Шар.

– Да. Конечно, глупо было помещать Шары вместе. Но я не уверен, что было бы лучше, если бы я поступил по-другому.

– Я тоже, – сказал Замойский. – А теперь признайтесь: что вы сделали с оставшимся у вас Шаром?

– Пятнадцатый! – грохотал голос. – Уснули? Старт!

– Слышу, слышу, – пробормотал Васин.

Их бросило в небо. С орбиты Элион выглядел как Земля.

Васин потянулся к прицелу.

– Что вы делаете?

– Сообщаю машине адрес цели. – Васин положил руку на стартовый рычаг. – Внимание.

Как всегда перед переходом, у него заломило суставы. Немота разливалась по телу, ртутная тяжесть, смерть. Каково Замойскому?..

Васин ощутил головокружение и тошноту. Потом его вырвало из пространства и времени.

Утром Васин не знал, что скоро уйдет в рейс. Да и Замойский вроде не торопился. Сколько они сидели вдвоем? Час, максимум полтора. Но как все изменилось! Странная штука судьба.

Васин сказал:

– Я перенес Шар в рубку. Мне осталось ввести в прицел координаты Солнца и нажать стартер. Этим вы даете машине две команды. Первая – уйти в гиперпространство. Вторая – вернуться оттуда. Если координаты не заданы, корабль появляется там, где ему вздумается.