— Прямо-таки итальянский салат, — насмешливо высказался один теолог, который из осторожности вообще не принимал участия в эксперименте.

Особенно в самой серёдке, где, как подчеркнул переводчик, при научном мышлении концентрируются физические и химические понятия, получилась совершеннейшая каша.

Относительно характера и причин возникновения продемонстрированного феномена от индийцев не удалось добиться никаких объяснений.

— Это потом, потом, — сказали они на ломаном немецком.

Через два дня была проведена ещё одна демонстрация аппаратов в другой европейской столице, на этот раз для широкой публики.

И опять — сначала затаивший дыхание зал, затем восхищённые возгласы, когда у брахмана возникла в колбе картина удивительной тибетской крепости Таклакот.

Затем снова последовали в основном довольно маловыразительные картинки, вызванные первыми лицами города.

Медики только снисходительно посмеивались, но никто так и не поддался на уговоры помыслить в колбочку.

И тут вдруг к подиуму приблизилась компания офицеров гражданского ополчения, все почтительно расступились. Как же иначе!

— Слышь, Густль! Может, ты чего намыслишь? — обратился один прилизанный лейтенант с масляно блестящими волосами к своему товарищу.

— Не-а! Тут одни штатские, вона их скока набилось!

Но тут майор раздражённо потребовал:

— Прошу, прошу, господа! Давайте кто-нибудь из вас!

Вперёд выступил капитан и обратился к переводчику:

— Послушайте-ка, голубчик! А можно намыс лить что-нибудь этакое, идеальное? Я желаю намыслить что-нибудь идеальное!