К ним подходил не странник полувоенного вида, не подозрительный чернокнижник. К ним подходил дворянин. Вельможа. Гранд. Та же одежда, сумка и меч, но как-то неуловимо изменилась походка, и выражение лица человека — нет! титулованной Особы, привыкшей повелевать, карать и миловать. Не отдавая себе отчета, Айне присела в глубоком реверансе. Про стражников и говорить нечего — они вытянулись, как на императорском смотре и отдали «на караул».

— Почему цепляетесь к моим слугам? — при звуках рокочущего голоса у всех поползли мурашки, и перед мысленным взором присутствующих проплыли виселица, дыба, клещи и прочие малоприятные детали обихода.

— Дык, ваше сиятельство, это… — десятник отдал честь и вытянулся, будто хотел стать похожим на фонарный столб, — приказ у нас, значит…

Бедняга потел и пыжился, как будто мог стать еще ровнее и выше.

— Искать девицу рода Дану, значит, — десятник вновь отдал честь.

— А по какому поводу? — надменно осведомился Князь. Да что там! Сам великий Герцог.

— Пропажа обнаружилась. В храме Гунноры. — десятник еле дышал.

Левая бровь ярла поползла на десятую долю дюйма вверх, а холодный голос стал просто-таки ледяным. — И вы себе позволяете думать, что это мог сделать кто-то из моих? Я вас правильно понял?

Позеленевшие стражники смекнули, что виселицей тут уже не отделаешься. Как минимум, четвертование и колесование с вытягиванием жил. У стоящего с краю худого и жилистого под ногами стала образовываться какая-то подозрительная лужица, а десятник и вовсе бухнулся в ноги, гремя железом, и завыл:

— Не губите, ваша светлость! Трое детишек дома! Пожалейте!

Ярл некоторое время размышлял, словно прикидывал, какой вид казни испытать на нечестивцах, посягнувших на Особу Королевской Крови.

— А, собственно, что за пропажа? И при чем тут храм всемилостивейшей Гунноры? — соизволил он вдруг заинтересоваться.