В себя она пришла от ощущения, будто в спину ей воткнули бревно. Острое и сучковатое. Оказалось просто, что край колоды уперся упавшей девушке между лопаток. В голове было как-то муторно, будто наутро после пары бутылок Aetanne. Приподнявшись, Айне по привычке перетекла-спряталась в тень, почесала спину и стала осматриваться.

— Что-то шумно тут. Вроде народу было поменьше. И не спится ж хумансам ночью. Впрочем, какая ночь? Вон уже и на восходе чуть розовеет, полчаса-час, и рассветет. А этим чего тут понадобилось?

С этим ворчанием Айне стала рассматривать группу стражников с факелами и заспанного человечка с официальной цепью на шее, которых, очевидно привела сюда статная женщина в бело-зеленом одеянии целительницы. Что-то доказывая городскому советнику и горячась, она время от времени бросала уничтожающие взгляды на ярла, который сидел в сторонке с видом крайне утомленным и равнодушным.

— Тетенька, а вы кто?, — отвлек девушку от наблюдений горячий шепот.

От неожиданности подпрыгнув и выхватив кинжал, Айне увидела сбоку, почти сзади худенькую девчонку в длинной, до пят, ночной рубашке. Лет ей было десять, а может и двенадцать (кто их разберет, этих хумансовских детенышей?).

— Ой, настоящая Дану, прямо как в сказке! — горящими глазами она рассматривала Айне, — а ты правда в лесу выросла? Какие у тебя красивые ушки!

Марико — а это была именно она — от восторга прыгала вокруг и тараторила всякую ерунду. Никаких следов недавнего недомогания на ней заметно не было, а ребенок оказался крайне болтливым и любопытным. Отец же ее сидел невдалеке прямо на земле и, не стесняясь никого, плакал, то и дело пытаясь поцеловать руку ярлу. Тот отнимал руку и продолжал отдыхать, чуть заметно морщась.

Тем временем обстановка накалялась. Истерическая тетка в открытую обвиняла в нарушении Великого Закона и применении черной магии. Городской чиновник, насупясь, похоже, соглашался с ней. Стражники же, судя по их лицам, охотнее всего оказались бы сейчас в другом месте, даже пред ясными очами начальства.