Мильчевский сразу узнал эту фигуру, тонкую и подвижную, похожую на вопросительный знак. Патлач собственной персоной. Патлач - назло густо набриолиненным волосам, Патлач - отрицание новенького, только что с плеч заезжего туриста, костюмчика а ля Пари, Патлач - выражение внутренней разболтанной патлатой сущности. Вот он, в одежде херувима с крыльями и нимбом, окруженный со всех сторон запретами и надписями и... ничего? Не хватает только арфы, но она, очевидно, в одном из его бездонных карманов.

Мильч поморщился. Появление Патлача в коридоре научного института его шокировало. По его мнению, этот тип вообще персона нон грата, хотя и вполне годится для специального использования...

- Хм, - сказал Патлач вместо приветствия. - Качаешь науку с боку на бок? Двигаешь ее в сторону?

- Ты озверел? Чего заявился? Как нашел меня? Я же...

Патлач прищурился.

- Совершенно срочно нужно получить с одного будущего нобелевского лауреата небольшой должок за контрабандный японский транзистор.

Мильч покраснел.

- Была же договоренность на конец того месяца, - проговорил он.

- Что делать, времена меняются, цены подымаются, - беспечно сказал Патлач. - Нужны башли. Сегодня!

- Я сейчас не могу, - глухо ответил Мильч.

Патлач помолчал, расковыривая носком узкого туфля шов на пластиковом полу.

- Я так и думал. Эти мне Эйнштейны без сберкнижки. Тогда вот...

Он вынул из кармана пиджака плоскую длинную коробку.

- Небольшая услуга. Пусть полежит здесь денька два. В субботу принесешь к "Веге".

- Нет, - сердито сказал Мильч. Его и без того тонкие губы сжались в ниточку.

- Не надо, - мирно сказал Патлач.

- Что не надо? - возмутился Мильч.

- Не надо спорить. Моя просьба - пустяк, и ее следует исполнить.

В голосе Патлача было что-то, заставившее Мильча протянуть руку к коробке. Едва опустив ее в карман, он обнаружил, что собеседника уже нет. Был и исчез. Растаял, как эфемерида. Мильч тихонько ругнулся и пошел в лабораторию. Хорошо, что никто не видел.