Черныш проснулся совершенно счастливым.

- Я буду всегда молодой, - пропел он, вскакивая с кровати. Голос прозвучал глуховато и нахально. - Все равно, - повторил он. - Все равно я буду молодым сколько захочу.

Он прошлепал босыми ногами к окну. За дымчатым голубым стеклом занимался морозный рассвет.

- Отлично, - сказал он, - сегодня снег будет золотой, солнце яркое, и меня ожидают одни лишь удачи.

Помахав руками, сделал несколько резких наклонов, затем побежал в ванную. Там он долго плескался и заливисто хохотал.

- Тетя Наташа, - сказал он, стирая капли воды с жестких, как проволока, волос, - тетя Наташа, вы с каждым днем все красивее.

Тетка улыбнулась одними глазами. Она поставила перед ним глазунью с багряными пятнами желтков и стакан прямо-таки обжигающего кофе.

- Ешь, ешь, болтушка, - проворчала она. Черныш ел. Яичница таяла во рту, масло приятно холодило небо.

- Надень шапку, - строго сказала тетка, провожая его к выходу.

- Придется. Хоть и не хочется, а придется.

Он подмигнул ей, просунув голову в дверь.

- Я ухожу, но я вернусь. Ожидайте моего появления. Я буду велик и лучезарен.

- Беги, болтун, опоздаешь. Смотри там, осторожней.

- Работа у нас такая, сама понимаешь какая, - запел Черныш, прыгая через ступеньки.

Он выбежал на улицу и зажмурился. Солнце взошло над крышами. Снег сверкал мириадами разноцветных блесток. Машины неслись, люди спешили. Все казалось неожиданным и острым, словно было увидено впервые.

У человека всего две руки и две ноги. И пара глаз. И еще кое-какие детали. Мозг, сердце, легкие. В целом как будто не так уж и много. Но как приятно, когда все это ловко пригнано и налажено. Когда нигде не болит и ничто не мешает, а только радует. Радует и торопит. Давай, давай, недаром у тебя две руки, две ноги и два глаза. Шевели, парень, действуй...

Черныш втискивается в вагон. Здесь ему хочется как-то действовать, шуметь и радоваться. Он полон энергии. Сияющим взглядом обводит он окружающих людей. Хорошо бы сделать такое, чтобы они все зашевелились, заулыбались...