В дверь нерешительно постучали, и Аврелиан подскочил.

– Кто там? – встревоженно воскликнул он. Последовал ответ на греческом диалекте:

– Это Белла. Впусти меня, любовничек. Аврелиан стиснул кулаки.

– Белла, зайди попозже. У меня гость.

– Так я не против гостей. Я их даже очень люблю.

Щеколда задергалась.

Старик плотно прижал руку к закрасневшемуся лбу.

– Убирайся, Белла, – прошептал он так тихо, что Даффи едва расслышал.

– Эй, там, гость! – донесся из-за двери хриплый полупьяный голос. – Вели старому фокуснику впустить меня.

«Вот те на, – подумал Даффи, – какая незадача! Притворюсь, что ничего не слышу». Он подошел к книжному шкафу и углубился в изучение латинских названий.

– У меня новости, – не унималась Белла. – За которые ты, поди, будешь рад выложить пару дукатов.

– Новости о чем? – рявкнул Аврелиан.

– Об Эль Кануни, как зовут его мои темнокожие друзья.

– Белла, ты бессмысленная трещотка, – грустно вздохнул старик. – Впрочем, заходи. – Он отомкнул дверь.

Распространяя перед собой волну удушливой смеси из запахов несвежих духов и виноградной водки, в комнату ворвалась женщина неопределенного возраста в ветхой юбке, расползающейся по швам.

– Ради пресвятой девы, налей вина, – провозгласила она, – пока я не задохнулась здесь от дыма.

– Ради кого? – яростно переспросил Аврелиан. – Никакого вина. Дым мог бы служить благовониями в сравнении с тем, что исходит от тебя.

– Чтоб твоя бледная печень сгнила от зависти, монашек! – осклабилась женщина.

Даффи, не чуждый хотя бы поверхностным манерам, сделал вид, что он полностью погружен в книги и не замечает ничего вокруг.

Аврелиан беспомощно обернулся к нему:

– Сударь, не будете ли вы столь любезны и не оставите ли нас без внимания на несколько минут? – От смущения он, похоже, готов был провалиться под землю.