Глиняный кувшин взорвался у самого уха Даффи, обдав его лицо вином и осколками. Он в изумлении отскочил в сторону и нырнул за тюк хлопка, с яростным проклятием рванув зацепившуюся рапиру.

Стрелок перегнулся через перила балкона и развел руками. На мостовой под ним двое мужчин раздраженно нахмурились, достали из ножен кинжалы и начали проталкиваться через толпу.

Даффи вскочил на ноги, сжимая обнаженную рапиру и в ярости оглядываясь. «Не иначе кто-то из этих бешеных Гритти, – решил он. – Или все трое. А я прошлой ночью был с ними так обходителен. Ну теперь будет другой разговор».

Высокий человек в шляпе с пером и усами, похоже, намазанными маслом, с улыбкой шагнул к ирландцу.

– Тот, кто стрелял, уплывает вон на той лодке, – сказал он, указывая направление.

Даффи обернулся, и человек кинулся на него, с неистовой силой вонзив кинжал ирландцу в грудь. Кольчуга под многострадальным камзолом спасла Даффи от первого удара; он схватил запястье убийцы правой рукой и, прежде чем тот смог нанести второй удар, отступил на шаг и пронзил рапирой бедро нападавшего. Обладатель шляпы с пером упал на колени, белый от шока.

«Самое время покинуть Венецию», – в замешательстве подумал Даффи. Он с досадой отметил, что руки у него трясутся.

Перепуганные торговцы и портовые рабочие бросились врассыпную, так что он без труда заметил две устремившиеся к нему фигуры: один – незнакомец, а другой – Джакомо Гритти, оба с обнаженными кинжалами.

– Ради бога, зовите стражу! – отчаянно завопил Даффи в толпу, хотя понимал, что теперь слишком поздно.

Чувствуя дурноту от напряжения, он выхватил свой кинжал и сжался за скрещенными клинками.

Незнакомец опередил Гритти, занеся руку для мощного колющего удара, но вдруг глаза его расширились в изумлении, и он рухнул вниз лицом. Рукоятка кинжала Гритти торчала у него между лопаток.