Чуть погодя, трое богато одетых молодых людей вынырнули из дверной ниши справа от него. Он резко обернулся на звук их шагов, но тут же успокоился, увидев, что это не шайка промышляющих на канале убийц. Вполне приличные юноши с напомаженными волосами и мечами изысканной работы, а один даже морщит нос от соленого и гнилостного запаха соседнего канала Грицци.

– Доброго вам вечера, господа, – приветствовал их Даффи на своем варварском итальянском. – Не случалось ли вам видеть лодки, которую, как полагаю, я здесь оставил немного раньше?

Самый высокий из молодых людей выступил вперед и слегка поклонился.

– Разумеется, сударь, мы видели эту лодку. С вашего позволения, мы имели удовольствие ее затопить.

Даффи приподнял свои густые брови, шагнул на кромку канала и вгляделся в темную воду, где на глуби – не лунный свет довольно явственно отражался от уключин продырявленной и заполненной камнями лодки.

– Вам, верно, захочется узнать, зачем мы это сделали?

– Да, – согласился Даффи, чья одетая в перчатку рука теперь лежала на рукояти рапиры.

– Мы сыновья Людовико Гритти.

– Вот как? – покачал головой Даффи. – Он что же, местный лодочник?

Молодой человек закусил губу.

– Людовико Гритти, – отчеканил он, – сын дожа. Самый богатый купец в Константинополе. О котором вы этим вечером отозвались как о внебрачном ублюдке Сулеймана.

– А-а, – отозвался Даффи, кивая с некоторым сочувствием. – Теперь я вижу, откуда ветер дует. Вот что, ребята, я был пьян и готов обложить любого, кто подвернется под руку. Против вашего отца я ничего не имею. Вы потопили мою лодку, так что теперь мы квиты. Нет причин…

Высокорослый Гритти обнажил свою шпагу, и братья тут же последовали его примеру.

– Это вопрос чести, – пояснил он. Даффи выдохнул проклятие, одновременно обнажая левой рукой рапиру, а правой – свой кинжал с закрытым эфесом, и принял оборонительную стойку, скрестив оружие перед собой. «Наверняка меня арестуют, – подумал он, – за то, что я ввязался в дуэлло-алла-мацца с внуками дожа. В довершение всех злоключений».